Проблемы психологии искусства в школе С.Л. Рубинштейна

Другая психология » Проблемы психологии искусства в школе С.Л. Рубинштейна

Страница 1

Проблема психологии искусства, представляясь одной из самых привлекательных, вместе с тем является мало разработанной областью психологии, насчитывающей небольшое число серьезных глубоких исследований (Выготский, 1986; Дорфман, 1997; Тарасов, 1979). На наш взгляд, причины этого кроются не в особенностях ее собственно методологической постановки, которая заключается в принятии за исходное анализа сложившейся специализированной сферы искусства, а в попытках выявления его психологических особенностей как отправляющихся от нее. Одной из причин является то, что искусство - как реальность и теория сложились значительно раньше теории психологии.

Это никак не означает, что произведения искусства, особенно музыка, создавались безотносительно к особенностям его восприятия. Об обусловленности построения художественного произведения особенностями его восприятия пишет в своем теоретико-историческом обзоре замечательный отечественный музыковед Медушевский, ссылаясь на высказывания Аристотеля, Монтескье и самих музыкантов - Римского-Корсакова, Глинки, Шумана и др. Однако эти соображения касаются скорее способов построения самих музыкальных произведений, с учетом особенностей их восприятия. Но в них, естественно, не вскрываются внутренние механизмы ни восприятия, ни личности в ее отношении к искусству. Между тем, на наш взгляд, психологические особенности человека и особенности искусства соединены настолько органично, что нельзя осуществлять анализ психологии, исходя из искусства как отправного.

Но также невозможно, абсолютизировав бессознательную природу человека, считать само искусство лишь способом удовлетворения иррациональной сущности человека, к чему склоняются теории катарсиса и фрейдизма.

Данная статья представляет собой попытку, исходящую из концепции Сергея Леонидовича Рубинштейна, поиска того более высокого уровня абстракции или более общего основания, на котором связь искусства как области духовной деятельности (и человеческой культуры) и психологии носит такой сущностный характер, который позволяет раскрыть иные грани психологии искусства.

Марксистская эстетика и опирающаяся на нее теория искусства исходили в своей методологии из предметного характера искусства, определяя его как отражение действительности, хотя никто, казалось бы, также вслед за классиками не отрицал его особенность как субъективного воспроизведения действительности "по законам красоты". И, несмотря на преобладающее стремление раскрыть содержание искусства (дифференцируя его от формы) и его идеологическое воздействие на человека, роль субъективного как в явлениях творчества, так и в восприятии искусства не отрицалась. Но даже там, где определение искусства связывалось с эстетической деятельностью, последняя как бы не предполагала субъекта.

Достичь единства в рассмотрении искусства и человека как его создающего, понимающего и воспринимающего удалось Лосеву на основе историко-философского подхода, реализованного им в период господства апологетической марксистской эстетики и теории искусства и удивительным образом вне последней, в стороне от нее. В своей "Истории античной эстетики" он отправляется от анализа мировоззрения, мировосприятия и самоопределения в мире человека в ту или иную эпоху, и потому и само понятие красоты, эстетического и трактовка психической организации человека рассматриваются в нерасторжимом единстве.

Так, в учении стоиков он выделяет два центральных понятия. Первое - красоты, которая равно присуща как природе, так и внутренней организации человека: "искусство творится только внутри самого человека и больше нигде, так что подлинным и настоящим произведением искусства является прежде всего сам человек и притом прежде всего в своем внутреннем устроении" (Лосев, 1979, с.161). Второе понятие - атраксии, которая не является синонимом апатии и безразличия, а иррелевантности, т.е. достижения человеком полной независимости от посторонних влияний, полного самодовления. Поэтому и красота для них (уже в смысле ее восприятия человеком) - оценочно воспринимаемая, практически незаинтересованная, бескорыстная и в то же время дающая нам внутреннее счастье. "Для достижения атраксии, - пишет Лосев, - необходима такая организация психики, чтобы все малейшие влечения и побуждения человека были подчинены иррелевантной красоте" (там же, с.150).

Лосев доказывает, что эстетике стоиков близка эстетика эпикурейцев, несмотря на традиционные представления об их глубоком различии, поскольку мировоззрению последних свойственен глубокий имманентизм. Эпикурейство - это больше самодовление, в котором парадоксально слились разочарование с самодовлением и отчаяние - с наслаждением. "Переводя все в субъект, эпикурейцы ощущали не бесконечность, не пустоту, не глубину, но плоскость, не интимность личностных соприкосновений, а только холодное любование на собственное самодовление" (там же, с.304). И далее: "эпикурейская красота бесполезна, бесплодна" (там же, с.305).

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Читайте также:

Исследование различных аспектов переживания времени
В настоящее время в психологии интенсивно разрабатывается личностно-психологический аспект изучения проблемы времени, связанный с тем, как переживает и осмысливает человек свой индивидуальный жизненный путь. Жизненный путь как психологиче ...

Заражение
В энциклопедии социологии дано следующее определение психического заражения. Заражение психическое – собирательное наименование ряда явлений и феноменов индивидуально-психического и социально-психологического порядка в поведении людей, пр ...

Особенности профессионального ориентирования молодежи. Профессиональное самоопределение
Рыночная трансформация российской экономики привела к изменению положения личности в сфере занятости. Личность становится субъектом рыночных отношений, осуществляет самостоятельный профессиональный и экономический выбор, несет ответственн ...